Почему мы выбираем не хорошее, а знакомое?

Полная версия статьи · около 14 минут

«Почему я снова выбрал именно такого человека? Ведь вначале всё выглядело совсем иначе».

Этот вопрос обычно возникает уже после — когда проходит влюблённость и человек обнаруживает себя в хорошо знакомом месте.

Снова приходится ждать, добиваться внимания, угадывать настроение, доказывать свою ценность. Или, наоборот, защищаться от чужой близости, просить оставить в покое и чувствовать, что отношений становится слишком много.

Сознательно мы можем хотеть надёжного, тёплого, внимательного партнёра. Но бессознательно нас порой притягивает не тот, с кем будет хорошо, а тот, рядом с кем быстро возникает узнаваемое внутреннее состояние.

Как будто психика говорит:

«Я уже был здесь. Я знаю, как с этим жить».

В отношения приходят наши истории

Когда ко мне приходит пара, я иногда думаю, что на диване сидят не двое, а гораздо больше людей.

Вместе с партнёрами незримо присутствуют их родители, прежний любовный опыт, детские решения о себе и правила близости, которые когда-то пришлось усвоить.

Ребёнок ещё не может сравнивать свою семью с другими и решать, какие отношения ему подходят. Он просто приспосабливается к тому, что есть. Постепенно у него складывается внутреннее представление о близости.

Можно ли обращаться к другому со своей потребностью? Что произойдёт, если я заплачу, разозлюсь или скажу «нет»? Нужно ли быть удобным, чтобы меня не оставили? Не станет ли забота контролем? Можно ли отдалиться и потом вернуться, не разрушив связь?

Ответы на эти вопросы формируются не только словами. Они остаются в телесной памяти: в привычке напрягаться, ждать перемены настроения, внимательно следить за выражением лица другого, замирать перед просьбой или заранее готовиться к отказу.

Поэтому во взрослом возрасте мы можем узнавать «своего» человека не по осознанному сходству с родителем, а по состоянию, которое возникает рядом с ним.

Знакомым оказывается не только партнёр

Кому-то любовь была доступна только тогда, когда он хорошо себя вёл, не расстраивал взрослых и угадывал их желания. Позже такого человека может особенно привлекать сдержанный, отдаляющийся партнёр, чьё тепло опять нужно заслужить.

Кто-то рос рядом с тревожной, контролирующей заботой. Теперь интерес другого быстро начинает ощущаться как давление. Тогда безопаснее выбрать человека, который не очень доступен: рядом с ним можно хотеть близости и в то же время не подпускать её слишком близко.

Кому-то с детства приходилось быть сильным, успокаивать взрослых, удерживать семью от распада. Во взрослой жизни рядом снова может оказаться тот, кого нужно спасать, организовывать и ставить на ноги.

В каждом таком случае знакомым оказывается не только партнёр. Знакома собственная роль рядом с ним: добиваться, спасать, ждать, контролировать, быть удобным или исчезать.

У этой роли есть своя тяжесть, но есть и предсказуемость. Человек знает, как в ней действовать. А отношения, где не нужно заслуживать любовь или всё время поддерживать другого, могут потребовать совсем другого способа быть собой.

Когда спокойствие кажется отсутствием любви

Человек, привыкший к эмоциональной непредсказуемости, не всегда сразу распознаёт спокойные отношения как любовь.

Там, где нет тревоги, ожидания и резких перепадов, ему становится непривычно тихо. Тело не находится в постоянной готовности: сейчас приблизятся или отвернутся, ответят или исчезнут, выберут или снова заставят ждать.

Эту тишину легко принять за отсутствие чувств:

«Человек хороший, но меня почему-то не тянет».

Здесь мне хочется быть осторожной.

Не всякая сильная влюблённость говорит о травматическом сценарии. И не каждый спокойный человек подходит нам для отношений. Безопасность сама по себе не создаёт ни интереса, ни желания, ни любви. Мы не обязаны выбирать партнёра только потому, что рядом с ним «правильно».

Но стоит присмотреться, если сильное притяжение раз за разом возникает именно там, где нас не выбирают, не слышат или заставляют сомневаться в собственной ценности.

Иногда интенсивность чувства поддерживается не только любовью, но и тревогой. Отдаление другого вызывает страх, возвращение приносит сильное облегчение, а это облегчение переживается как новый всплеск близости. Так эмоциональные перепады могут становиться частью того, что человек привык называть страстью.

Надежда получить другой финал

Психоанализ описывает это через повторение: человек невольно возвращается к прежней эмоциональной ситуации.

Не обязательно потому, что хочет страдать. Внутри может сохраняться надежда однажды получить другой финал.

Если в детстве меня не выбирали — теперь я добьюсь, чтобы выбрали.

Если моих чувств не замечали — я найду похожего человека и наконец заставлю его меня увидеть.

Если близость означала поглощение — на этот раз я сумею сохранить себя.

Повторение даёт иллюзию, что прошлое ещё можно исправить. Как будто, если похожий человек на этот раз останется, услышит и полюбит, изменится не только настоящее, но и та давняя история.

Но у повторения есть ловушка.

Мы словно предлагаем нынешнему партнёру исправить то, что произошло задолго до встречи с ним. Он должен угадывать, никогда не отдаляться, не разочаровывать, подтверждать нашу ценность и своим поведением опровергнуть всё, что когда-то заставило нас сомневаться в себе.

Ни один живой человек не сможет постоянно выполнять эту функцию. И тогда мы снова переживаем знакомое разочарование: другой не дал нам того, чего мы когда-то не получили.

Выход из повторения связан в том числе с признанием этой утраты. Прошлое нельзя переписать через партнёра. Но можно постепенно обнаружить, как оно продолжает жить внутри нас, и перестать бессознательно поручать другому его исправление.

Сценарий, который создают двое

Повторяется не только выбор определённого типа партнёра. Гораздо чаще пара вместе создаёт знакомую последовательность отношений.

Один боится быть оставленным и при малейшем отдалении начинает настойчивее требовать близости. Второй боится, что его поглотят, и в ответ закрывается ещё сильнее.

Чем больше один догоняет, тем дальше отходит другой. Чем дальше отходит второй, тем острее первый переживает угрозу потери.

Оба страдают. И оба своими действиями подтверждают то, чего больше всего боялись:

«Меня обязательно бросят».

«Близость лишит меня свободы».

В этой точке уже трудно выяснить, кто начал первым и кто ведёт себя неправильно. Проблемой становится сам цикл, в который попала пара.

Другой распространённый цикл возникает между тем, кто привык спасать, и тем, кто передаёт ответственность. Чем больше один берёт на себя, тем меньше пространства остаётся для самостоятельности второго. Затем спасатель истощается и злится, а партнёр чувствует себя беспомощным, контролируемым или постоянно недостаточным.

За внешне разными конфликтами может стоять одна и та же надежда: получить от другого подтверждение, что со мной всё в порядке и отношения не разрушатся.

Прошлое влияет, но не определяет

Мне не хотелось бы превращать эту идею в очередную формулу, объясняющую всю взрослую жизнь детством.

Наш ранний опыт действительно влияет на то, как мы переживаем близость. Он участвует в формировании наших ожиданий: можно ли доверять другому, безопасно ли от него зависеть, имеем ли мы право просить, сохранять границы, злиться и при этом не терять отношения.

Связь между детским и взрослым опытом обнаруживается и в исследованиях.

Обзор 40 работ показал, что качество ранних отношений с родителями связано и с общей удовлетворённостью романтическими отношениями, и с тем, как партнёры взаимодействуют друг с другом.

В другом исследовании за людьми наблюдали с раннего детства примерно до 29 лет. Чуткость матери, качество дружеских связей ребёнка и эмоциональная близость между взрослыми в семье внесли свой вклад в то, как участники позже оценивали собственные романтические отношения.

Ранний опыт не объясняет всю взрослую жизнь, но его влияние остаётся заметным спустя годы.

Для меня это существенное уточнение:

прошлое влияет на нас, но не пишет сценарий целиком.

Детская история — это часть нашей внутренней реальности, а не готовое объяснение каждого любовного выбора.

Мы не обречены постоянно выбирать похожих людей и повторять одну и ту же историю. Более того, сами отношения могут постепенно становиться новым опытом — если в них есть безопасность, способность разговаривать и место для отдельности каждого.

Почему понимание не сразу становится изменением

На сессиях я нередко слышу: «Я всё понимаю головой. Знаю, почему выбираю эмоционально недоступных людей, откуда берётся мой страх близости и почему мне так трудно переносить дистанцию. Но в отношениях всё повторяется».

Это болезненное место: человек уже многое о себе знает, а знание пока не становится новым способом жить.

Осознание необходимо, но наш сценарий существует не только в мыслях. Он хранится ещё и как способ реагировать на близость. Когда отношения переживаются как небезопасные, активируется система привязанности, а вместе с ней — привычная защита: приблизиться любой ценой, замереть, закрыться, напасть или стать особенно удобным.

Эта реакция успевает включиться раньше, чем мы начинаем рассуждать. Сначала сжимается грудь, напрягается живот, перехватывает дыхание, возникает знакомый стыд или желание немедленно что-то сделать. И только потом сознание объясняет, что произошло.

Партнёр не ответил на сообщение — и внутри уже прозвучало: «Я не нужен». Попросил побыть один — и тело услышало: «Меня бросают». Проявил много интереса — и близость стала похожа на угрозу потерять себя.

При сильном эмоциональном возбуждении временно сужается способность видеть ситуацию объёмно. Нам становится труднее удерживать одновременно несколько возможностей: партнёр может быть занят, уставшим, сердитым, нуждаться в одиночестве — и при этом продолжать любить. Собственное переживание начинает ощущаться как точное знание о другом: «Если мне страшно, значит, меня действительно бросают».

В психологии способность понимать поведение через чувства, мысли, желания и намерения — свои и другого человека — называют ментализацией. Когда тревога становится слишком сильной, эта способность может временно ослабевать. Мы перестаём интересоваться тем, что происходит, и быстро переходим к уверенности: «Я точно знаю, почему он так поступил».

Поэтому первый шаг — не анализировать партнёра и не убеждать себя, что всё хорошо. Сначала нужно вернуть достаточно опоры, чтобы снова услышать самого себя.

Сначала вернуть себе опору

Телесное внимание здесь нужно не для того, чтобы подавить эмоцию или срочно стать удобным и рациональным. Его задача — восстановить контакт с собой в настоящем моменте.

Можно почувствовать стопы и опору под спиной, оглядеться вокруг, заметить ритм дыхания. Не обязательно сразу его менять. Затем попробовать назвать несколько конкретных ощущений: «сдавило грудь», «напряглись плечи», «хочется сжаться», «руки хотят оттолкнуть».

Полезно заметить и импульс к действию. Что хочется сделать прямо сейчас? Написать ещё десять сообщений? Замолчать в ответ? Срочно отдалиться? Согласиться, хотя внутри уже есть «нет»?

В этот момент человек понемногу возвращается в позицию субъекта: со мной что-то происходит, но моя реакция — ещё не весь я и не единственная возможная реальность.

Иногда напряжение снижается от медленного движения, возможности пройтись, упереться стопами в пол или почувствовать границу собственного тела. Кому-то помогает более продолжительный выдох, а кого-то попытка управлять дыханием, наоборот, раздражает. Здесь нет одного правильного упражнения. Важнее найти действие, после которого становится чуть больше присутствия, а не просто меньше чувств.

Отделить факт от знакомого смысла

Следующий шаг — отделить событие от смысла, который мы успели ему придать.

Факт: партнёр пока не ответил.
Моё переживание: я испугался, что стал неважен.
Моя привычная реакция: требовать подтверждения любви или закрыться первым.

Можно добавить ещё два вопроса:

Что мне сейчас нужно? Ясность, подтверждение связи, время, защита границы, возможность побыть одному?
Что я могу сделать, не предавая себя и не наказывая другого?

Это не попытка мыслить «правильно». Мы возвращаем различие между внешним событием и тем внутренним значением, которое оно мгновенно получило. Чувство остаётся настоящим, но перестаёт быть единственным доказательством происходящего.

Такое различение не означает, что проблема всегда существует только внутри нас. Возможно, партнёр действительно отдаляется, нарушает договорённости или обращается с нами неуважительно. Проверять реальность — значит видеть и свой страх, и то, что на самом деле делает другой. Саморегуляция не должна превращаться в способ терпеть то, что причиняет вред.

Создать другой опыт

После этого появляется возможность сказать о своей потребности прямо. Не проверять любовь молчанием, а признаться: «Когда долго нет ответа, я начинаю тревожиться». Не растворяться в другом, а попросить время для себя. Не спасать автоматически, а уточнить, нужна ли помощь.

Новый опыт рождается не тогда, когда мы перестаём тревожиться. Он появляется в момент, когда тревога больше не принимает решение за нас.

С точки зрения эмоционального научения одного понимания прошлого недостаточно. Старая реакция меняется, когда знакомое ожидание активируется, но дальше происходит что-то иное.

Я прошу прямо — и меня не высмеивают. Выдерживаю паузу — и связь не исчезает. Говорю «нет» — и отношения не разрушаются. Партнёр отдаляется — а я остаюсь у себя и обнаруживаю, что могу справиться.

Иногда этот процесс связывают с обновлением эмоциональной памяти. Старый опыт не стирается, но рядом с ним постепенно появляется другой: близость может быть безопасной, дистанция не всегда означает потерю, а собственное желание не обязательно разрушает отношения. Чтобы новая внутренняя опора стала устойчивой, одного удачного эпизода обычно мало. Ей требуется повторение в разных ситуациях.

Почему новый опыт часто рождается в контакте

Иногда это удаётся сделать самостоятельно. Иногда сила реакции такова, что новое приходится сначала проживать рядом с терапевтом или надёжным близким человеком. Постепенно между чувством и привычным действием появляется пространство. И в этом пространстве становится возможен выбор.

Это не слабость и не недостаток самостоятельности. Способность регулировать чувства изначально складывается в отношениях: ребёнок постепенно учится обходиться со своим состоянием благодаря присутствию другого взрослого. Во взрослой жизни мы тоже сохраняем способность успокаиваться и собираться рядом с тем, кто остаётся в контакте, не поглощая и не отвергая нас.

Для меня «быть собой» в такой момент — не значит немедленно выразить всё, что возникло внутри. Это способность остаться рядом со своим чувством, услышать его смысл и решить, как с ним обойтись.

Иногда я говорю. Иногда прошу паузу. Иногда приближаюсь. Иногда обозначаю границу или ухожу из отношений, в которых со мной систематически обращаются плохо.

Главное изменение происходит тогда, когда между старой болью и сегодняшним действием появляется моё присутствие.

Вопросы, которые помогают увидеть свой сценарий

Увидеть повторение — не значит обвинить родителей или немедленно расстаться с партнёром.

Скорее, можно начать присматриваться к себе в отношениях.

Для меня фраза «отношения с другим — это отношения с собой» во многом об этом.

Мы приносим в близость не только ожидания от партнёра. Мы приносим туда способ обращаться с собой.

• В каком состоянии я чаще всего оказываюсь в близости?
• Какую роль я занимаю, чтобы сохранить связь: добиваюсь, спасаю, жду, контролирую, становлюсь удобным или исчезаю?
• Что я делаю в первые минуты, когда чувствую себя отвергнутым или захваченным?
• Что происходит со мной рядом с человеком, который действительно доступен и хорошо ко мне относится?
• Могу ли я увидеть в реакции партнёра его отдельность, а не только оценку меня?
• Замечаю ли я момент, когда мне уже больно, и могу ли попросить о важном прямо?
• Способен ли я встретиться с отказом, не отказываясь при этом от себя?

Заново узнавать любовь

Вопросы о собственном сценарии постепенно приводят к ещё одному: как именно я узнаю любовь?

Иногда недостаточно научиться поступать по-другому. Нам приходится заново разбираться, что мы привыкли принимать за любовь.

Если близость долго сопровождалась неопределённостью, тревога могла придавать чувствам особую интенсивность. Тогда спокойные отношения поначалу кажутся недостаточно яркими, а отсутствие привычной борьбы легко перепутать с отсутствием любви.

Но в хороших отношениях тоже есть чувства.

Есть желание, интерес, нежность, телесное притяжение, радость встречи. Просто их глубину не приходится постоянно подтверждать через отдаление, страх потери и примирение.

Поэтому, возможно, стоит спросить себя не только:

«Почему я снова выбираю похожие отношения?»

Но и:

«Что именно я привык считать любовью?»

Ожидание? Борьбу? Страх потерять? Необходимость заслужить своё место рядом?

И какой может быть любовь, если мне больше не нужно отказываться от себя, чтобы её сохранить?

Возможно, новое начинается именно здесь: когда спокойствие перестаёт казаться пустотой, близость — опасностью, а боль больше не нужна нам как доказательство того, что всё по-настоящему.